Сумасшедшая вологодская весна. Часть 1.
\\ Нет комментариев.

Забросив на время городские дела, я мчался в машине по дороге в сторону Вологды, весело болтая со своим старым другом Глебом, сидящим рядом. Иногда поскуливая от нетерпения, сзади дремала любимая собака, с трудом размещаясь  среди сумок, рюкзаков, скрадков и гусиных чучел. Я радовался, что еду в любимые места, куда выбираюсь практически каждый год. Радовался, что еду отдыхать, а не работать. Что начавшаяся еще в марте «гонка» за поздней весной и гусиными стаями наконец-то закончилась, и я могу просто насладиться охотой и общением с близкими мне друзьями. Но на этот раз гуси сами догнали меня…

Гуси

Я стоял на краю пашни и вдыхал ароматы весны, прелой травы и талого снега. Только несколько дней назад земля начала оттаивать, и везде текли ручьи и ручеёчки. Всюду сновали чибисы, с гулом разрезая воздух и спрашивая «чьи вы, чьи вы»? Над головой звенели жаворонки, и пролетали, улюлюкая, кроншнепы.

Насколько все-таки загадочна и необычна наша Земля! Глядя на эти северные поля хочется воздавать славу русскому пахарю, сумевшему не только освоить эти каменистые скудные земли, но и год за годом получать с них урожаи. Ведь это не те жирные черноземы Краснодарского или Воронежского края, где что ни посадишь в них — обязательно вырастет. Прошедший через эти места ледник оставил после себя такие глубокие следы, что никакие камнесборки, идущие за тракторами, не помогают. А уж сколько затуплено и переломано об эту землю плугов и борон – и не сосчитать.

В этом году такое популярное у гусей в прошлые весны поле было распахано. Хотя, если быть более точным, его середина была только хорошо отдискована, что хоть немного, но облегчало передвижение по раскисшей земле. Я с трудом прошел до его середины. Никаких гусиных следов не было и в помине, как собственно и гусей, которые хоть в каком-то количестве всегда пролетали в небе над деревней.

- Так и нет особенно гуся, — сказал охотовед Дмитрий, — народа полно, вон, второй день ямы роют. А гусей не видно. Хотя и звонили из-под Сокола, говорят, там гусь болтается.

- Ничего, завтра охоту откроют, наподдадут ему там, он к нам и полетит.

Нетрудно было решить, что делать на открытие охоты. Глухариные и тетеревиные тока пока не разведаны, утки на реке мало, значит и подсадные могут пока отдохнуть. А вот гусей стоит покараулить, поскольку завтра во многих местах их начнут гонять, значит и к нам, бог даст, подвернут.

PIC_0420.JPG

Вечер ушел на маскировку сухой травой лежачих скрадков и подготовку чучел. А в четыре утра мы уже выехали к полю. Ночной заморозок слегка прихватил пашню и позволил быстро добраться до низины в середине поля. Но с установкой «стаи» и скрадков можно было не торопиться.

- Все равно, гуси не полетят, пока земля не оттает, — сказал я. Давай пока землей и дискованной травой скрадки присыпем для лучшей маскировки. Мы так в Курской области делали.

Но и это не очень помогло. Мы сильно выделялись среди выбеленного морозом поля. Но чем выше поднималось скрытое тучами солнце, тем становилось теплее и, стоило полностью растаять инею, как наши два скрадка стали практически незаметны.

PIC_0412.JPG

Гуси тоже не заставили себя ждать. Первая стая появилась со стороны солнца. И пролетела бы мимо двух замерзших охотников, занятых перекусом и чаевничаем, но была вовремя замечена. Вы когда-нибудь выдели, как забираются танкисты в танк по команде тревоги? Так вот, мы ныряли в скрадки намного быстрее!

Услышав звуки манка, стая сразу же подвернула к нам. И стала облетать нас постепенно снижаясь, но, все-таки осторожничая. В чем же дело? Что не так? Ба, да это же гуменники, а я маню их «белолобым гусем». Меняю манок, перехожу на низкие гоготания самки гуся-гуменника, и птицы сразу же устремляются к земле. Подпускаем их метров на пятнадцать и выбиваем самую низкую пару. Ну, что же, с полем!

И опять долгое ожидание. Нет, надо это менять. Достаем фляжку с остатками коньяка еще с прошлой охоты, бутерброды, термос. Все красиво раскладываем и… Гусиный гогот прямо за спиной.

- Гуси, прячемся!

Весь скарб — в скрадок, напитки за борт. Замираем.

Гуменники. Но всего пять штук и очень осторожные. Долго кружат над нами, но пролетают, все время за спиной. Вот недостаток лежачих скрадков: вроде как и близко птицы, а стрелять не можешь. Покружившись немного, гуси сели на пашню метрах в двухстах от нас и медленно стали двигаться в нашу сторону. Далеко, да еще и мы разговариваем и разглядываем их.

Но вот и другая стая. Сначала это опять гуменники. Неожиданно к ним прибавляется стая белолобых гусей. Карусель над скрадками. Переговоры гусей, гоготание, выставленные лапы.

- Да, вот ради таких моментов я и люблю охоту, — говорю я, — даже и трофеев не надо!

Белолобый гусь, громко крича, пролетает над самыми скрадками и садится среди чучел справа от нас. Остальные пока высоко, но и они опускаются ниже.

- Давай, — кричу я!

И мы дружно мажем по налетевшим птицам. Жаль. Но ничего не поделаешь – бывает.

- Не нравится мне, как ведут себя гуси, — говорю я. Что-то у нас не так.

Я встаю и начинаю обходить присаду, глядя со стороны. С маскировкой все нормально, хотя лишний пучок травы и не помешает. А вот с «гусями» надо что-то делать.

- Знаешь, давай уберем «флюгера» и оставим только итальянских «гусей», говорю я.

- Зачем? — спрашивает Глеб.

- Ну, во-первых, они более реалистичны, а во-вторых, гуси осторожные, старые и ищут небольшие стайки, сидящие на полях. Думаю, что двенадцать штук вполне хватит. Мы быстро сокращаем нашу стаю и ставим оставшихся гусей метрах в десяти перед собой на пашню.

И это срабатывает. Первая же подлетевшая стайка с ходу пытается сесть. И мы увеличиваем счет добытым птицам.

Нельзя сказать, что гусей было очень много. Но небольшие стайки периодически посещали наше поле и к полудню, когда мы решили собираться домой, количество наших трофеев увеличилось до семи.

PIC_0403.JPG

И вот тут началось самое интересное. Раскисшее за утро поле не собиралось отпускать нас просто так. Земля липла на сапоги огромными комками, и каждый шаг давался с трудом. Мы переносили часть вещей вперед и тут же возвращались назад за следующей партией. Да, хорошо охотиться вдвоем, удобно маскироваться, все действия согласованы и слажены. Но когда приходит время выносить весь скарб с поля, жалеешь, что вас всего двое. И как радуешься, что настрелял не так много гусей, каждый из которых весит около трех килограмм, а иногда и больше.

Утомленные, но довольные мы вернулись в деревню, где нас ждали наши друзья, у которых дела обстояли не так хорошо.

- Ну, и как дела? — был первый вопрос.

- Отвечу словами своего друга Игоря, — ответил я, — «очередной раз подтвердили квалификацию». Семь гусей!

- Ну, значить за всех отстрелялись. Я знал, что вы пустыми не будете, — сказал уже изрядно выпивший Леня. Теперь голодными не останемся.

Еще четыре раза ходил я на поле. Простуженный Глеб следующим утром остался дома, пытаясь хоть как-то подлечить кашель. И я пошел с череповецким другом Виктором, который только второй раз в жизни приехал на охоту и постигал ее азы, сменив альпеншток на ружье. Звали мы с собой и Алексея, нашего друга и хозяина дома, но он отказался.

- Спина так болит, что я не смогу даже подняться из лежачего скрадка. Я лучше на краю поля посижу, — ответил он.

На этот раз Виктор решил опробовать полуавтомат САЙГА 20 калибра и никак не мог с ним совладать, поэтому стрелял в основном я. И, тем не менее, домой мы вернулись с семью гусями.

PIC_0408.JPG

- Ну, если вчера было достижение, то сегодня это уже «норма», — констатировали друзья.

На третье утро мы уже были на поле втроем, а на четвертое — впятером. С каждым днем гусей становилось все меньше, а осторожных гуменников сменили не менее осторожные стаи белолобых гусей.

- Как же они вообще летают-то! — восклицали мы, глядя на кружащих над нами птиц, в крыльях которых зияли огромные дыры среди перьев, выбитых выстрелами других охотников. Летели самые первые, осторожные гуси, которые торопились к Северу и шли по границе тепла и холода. И только снег и мороз в районе их гнездования задерживал их здесь, и они очень внимательно выбирали места для кормежки.

На пятый день охоты я поехал в Вологду встречать с ночного поезда сына с другом, которым удалось вырваться на несколько дней на охоту. А друзья вновь пошли за гусями, доведя счет этой охоты до тридцати птиц.

Утки

В середине охоты мы решили, что пора бы заняться и охотой на селезня. Воды в реке было еще много, птиц в изобилии не наблюдалось. Даже стаи свиязей, многочисленные в другие годы, редко пролетали мимо. Виктор сходил на реку и вернулся с выводом – надо делать шалаши.

- Пойдем, посмотрим, — сказал я, — заодно и разведаем. Сколько будем делать?

PIC_0406.JPG

- Я, думаю, два, — сказал Виктор. Вода уже начала отходить и «шалаш имени Шварца», уже стоит далековато от нее. Но оказалось, что именно этот шалаш и стал самым результативным. Он стоял на возвышении и с него хорошо просматривались лужи на пойме, с которой уже уходила вода. Правда утки, сидящие на открытой воде, были недосягаемы, но и терять трофеи на быстром течении не хотелось.

Ранним утром, когда друзья еще спали, я выехал в Вологду. В темноте, еще на подъезде в трассе, чуть не наскочил на бобра, который решил прогуляться по асфальту, но вовремя опомнился и вернулся в водную стихию. Что же, значит сегодня будет охота, подумал я (примета у меня такая: встретишь зверя на дороге – к добыче). В деревню мы вернулись только к шести утра. Утро было красивейшее, солнце поднималось из-за леса, подмораживало,  токовали тетерева.

- На охоту пойдете? — спросил я.

- Нет, пап, мы спать будем. Сейчас чуть-чуть прогуляемся и ляжем.

Ну, хорошо, они спать, а я что? Не пропускать же такую чудесную зарю? Быстро бросаю вещи в машину, уток в корзинке в багажник, где мирно дремлет собака, и на реку. В тот самый «шалаш имени Шварца».

Первый селезень прилетел, пока я высаживал первую подсадную. Если бы были сумерки, то я постарался бы подождать пока он сядет. А тут, мы посмотрели друг на друга, и я занялся второй уткой, слушая, как надрывается в осадке другая подсадная.

DSCN9670.JPG

Обычно я стараюсь охотиться сразу с двумя подсадными утками, высаживая их так, чтобы они не видели друг друга. И работают они так азартнее, и перемолчек бывает значительно меньше. Но сейчас река не позволяла посадить их иначе, как на виду друг у друга. Но и это оказалось неплохо. Стоило мне сесть в шалаш, как тут же прилетел селезень и сел рядом с уткой. Стрелять через бойницу было неудобно, и я медленно встал и прицелился. Селезень удивился, но не улетел, а стал медленно отплывать в сторону, как вдруг из-за кустов вылетел второй и тоже уселся на лужи, но с другой стороны. Королевский дуплет оставил на воде обоих. Выманив еще одного кавалера, утки решили закончить с охотой и заняться туалетом, что меня совершенно не устраивало. Я вылез из шалаша, взял первую, более старую утку и посадил ее на лужу в куст в метре у себя за спиной. И перекличка между подсадными утками тут же возобновилась. Они практически не замолкали. Я добыл еще одного селезня, который бросил ради таких страстных «красавиц» даже свою избранницу. И когда я уже подумывал о том, чтобы собраться домой, вернулся самый первый кавалер, который пронаблюдал в начале охоты за тем, как я высаживаю уток. Он несколько раз возвращался в течение охоты, делал облет скрадка и вновь улетал. На этот раз он сел поодаль и поплыл в нашу сторону. Видимо, так ему казалось безопаснее…

PIC_0425.jpg

Я закончил охоту через 1,5 часа после того, как начал ее, добыв зеленоголовых красавцев и вдоволь наслушавшись звуков весенней реки.

оставьте комментарий